Психическое расстройство

Мы привыкли думать, что наркотики и алкоголь — главные враги человеческой воли. Но сегодня появился конкурент. Он легален, доступен с детства и рекламируется под соусом «развития реакции» или «способа расслабиться после работы». Речь идет об игровой зависимости — тихом эпидемическом заболевании XXI века, которое Всемирная организация здравоохранения официально внесла в Международную классификацию болезней (МКБ-11).

Это не просто «вредная привычка». Это структурное изменение работы головного мозга.

Почему умный, взрослый человек может потратить последние деньги на виртуальный скин для персонажа или просидеть за стратегией 16 часов подряд, забыв поесть? Ответ кроется в дофамине.

 

Игры (как компьютерные, так и азартные) — это идеально настроенные дофаминовые ловушки.

В обычной жизни мы получаем награду за проделанную работу. Схема проста: усилие → результат → дофамин.

В игре схема опаснее: минимальное усилие → случайная награда → дофамин.

 

Это называется «режим переменного подкрепления». Игрок не знает, выпадет ли ему редкая вещь сейчас или через час, выиграет он в этой партии или проиграет. Ожидание — вот что заставляет дофаминовые рецепторы работать на пределе. Мозг входит в состояние «охотничьего азарта», блокируя чувство голода, усталости и ответственности.

 

Принято разделять два основных вектора зависимости, хотя механизмы у них схожи:

1. Кибераддикция (видеоигры). Здесь целью является побег. Человек уходит в виртуальный мир, потому что в реальном он чувствует боль, неуверенность или скуку. В игре он — герой, там всё понятно, там есть прогресс. Там нет токсичного начальника или экзаменов.
2. Лудомания (азартные игры). Здесь целью являются деньги и острые ощущения. Но по мере развития болезни деньги перестают быть средством покупки товаров, становясь «фишками» для продолжения игры. Проигрыш воспринимается не как потеря, а как «невыигрыш», который необходимо отыграть.

 

Самообман — верный спутник зависимости. Человек отрицает проблему до последнего. Вот три «красных флага», которые указывают на то, что игра захватила контроль:

• Потеря контроля. Вы садитесь поиграть «на полчасика», а просыпаетесь в 4 утра. Или идете в казино с 1000 рублей, а уходите, заняв деньги в долг.
• Синдром отмены. Без игры вы становитесь раздражительным, тревожным, вас «выкручивает». Единственное, что приносит облегчение — новая игровая сессия.
• Конфликт интересов. Хобби разрушает работу, учебу, отношения, но вы продолжаете в него вкладывать ресурсы (время и деньги), жертвуя важным.

 

Игровая зависимость не убивает мгновенно передозировкой, как героин. Она уничтожает личность постепенно.

У лудоманов колоссальный риск суицида — не столько из-за долгов, сколько из-за чувства вины и безысходности. У киберзависимых людей часто диагностируют социофобию и клиническую депрессию.

И самое страшное — это ангедония. Состояние, когда человек разучивается получать удовольствие от простых вещей: вкуса еды, прогулки, общения с друзьями. Мозг, приученный к сверхсильным дофаминовым всплескам, перестает реагировать на «тихие» радости жизни.

 

Лечение зависимости — это не запрет игр. Запрет работает хуже всего, вызывая лишь срыв с большей амплитудой. Это процесс замещения.

 

1. Признание уязвимости. Игроману нужно перестать винить себя и начать лечить «больной орган» — собственную психику.
2. Восстановление дофаминового баланса. Необходима «дофаминовая диета». Исключение сверхстимулов на срок от 30 до 90 дней. Без игр, быстрого контента и фастфуда мозг должен научиться радоваться малым дозам дофамина.
3. Терапия и группы поддержки. Справиться в одиночку почти невозможно. Стыд заставляет скрывать проблему, что еще больше загоняет в игру. Работа с психотерапевтом и группы по типу «Анонимных игроков» помогают снять этот груз изоляции.

 

Игровая зависимость — это попытка закрыть внутреннюю пустоту. И задача человека — не заклеить эту пустоту пикселями, а наполнить ее реальным, живым и подлинным содержанием.

Психолог Е.И. Буглак